Неточные совпадения
— Еще
сто двадцать один рубль восемнадцать
копеек хлебнику да зеленщику.
— Еще за окраску потолка и дверей, за переделку окон в кухне, за новые пробои к дверям —
сто пятьдесят четыре рубля двадцать восемь
копеек ассигнациями.
Чтоб утешить бедного Савельича, я дал ему слово впредь без его согласия не располагать ни одною
копейкою. Он мало-помалу успокоился, хотя все еще изредка ворчал про себя, качая головою: «
Сто рублей! легко ли дело!»
Нет, не отделяет в уме ни
копейки, а отделит разве столько-то четвертей ржи, овса, гречихи, да того-сего, да с скотного двора телят, поросят, гусей, да меду с ульев, да гороху, моркови, грибов, да всего, чтоб к Рождеству послать столько-то четвертей родне, «седьмой воде на киселе», за
сто верст, куда уж он посылает десять лет этот оброк, столько-то в год какому-то бедному чиновнику, который женился на сиротке, оставшейся после погорелого соседа, взятой еще отцом в дом и там воспитанной.
— На добром слове благодарны. С приездом проздравляем!.. Всякого добра пошли тебе Господи!.. Жить бы тебе
сто годов с годом!.. Богатеть еще больше, из каждой
копейки сто рублев тебе! — весело и приветливо заголосили рабочие.
—
Сто тысяч! — вскликнула Акулина. — Вот где деньги-то! У купцов да у бояр, а мы с голоду помирай! Им тысячи плевое дело, а мы над каждой
копейкой трясись да всю жизнь майся. А ведь, кажись, такие же бы люди.
— Целы, слава Богу, все до
копейки. Есть даже лишних, тысяч
сто, или около этого.
Милая Зоечка, мне кажется, что в Москве у меня нет возможности заработать не только
сто пятьдесят червонцев, но даже
сто пятьдесят
копеек, то есть, я подразумеваю, сколько-нибудь приличным трудом.
«Тогда-ста, говорит, четверик овса по десяти
копеек покупали, да тарантас, может, не проходный был».
— Не только не обременительная, — поспешил я успокоит его, — но даже, если можно так выразиться, соблазнительно умеренная. Помилуйте! выполнение по всей таксе стоит всего
сто тридцать семь рублей двадцать
копеек, а мало ли на свете богатых людей, которым ничего не стоит бросить такие деньги, лишь бы доставить себе удовольствие!
— Вот это, брат, так жизнеописание! — в восторга воскликнул Глумов. — Выходит, что ты в течение 62 лет «за житие» всего-навсего уплатил серебром миллион
сто семьдесят одну тысячу восемьсот восемьдесят семь рублей тридцать одну
копейку. Ни
копейки больше, ни
копейки меньше — вся жизнь как на ладони! Ну, право, недорого обошлось!
— Выйдет триста шестьдесят пять полтин, то есть
ста восемьдесят два рубля пятьдесят
копеек.
— Как вам сказать… Намеднись, как ездил к зулусам, одних прогонов на
сто тысяч верст, взад и вперед, получил. На осьмнадцать лошадей по три
копейки на каждую — сочтите, сколько денег-то будет? На станциях между тем ямщики и прогонов не хотят получать, а только"ура"кричат… А потом еще суточные по положению, да подъемные, да к родственникам по дороге заехать…
—
Сто двадцать один рубль да двенадцать рублей десять
копеек… — шепчет Порфирий Владимирыч, усиливаясь заглушить неприятное впечатление, произведенное стоном.
— А фунт хлеба стоит семьдесят пять
копеек! Значит, четыре фунта хлеба, гривенник на прежние деньги! Да как же ему не совестно! Ведь это Албантовы, первые богачи в деревне, они осенью одного вина продали на
сто двадцать тысяч. Как же ты его не пристыдил, что так врачу не платят?
Во-вторых, несмотря на то что у ней есть верных тысяч
сто серебром, несмотря на это, я беру только
сто тысяч ассигнациями и уже дал себе слово не брать у ней ни
копейки больше во всю мою жизнь, хотя бы и мог, — это опять чего-нибудь стоит!
Причина, его останавливавшая в этом случае, была очень проста: он находил, что у него нет приличного платья на то, чтобы явиться к княгине, и все это время занят был изготовлением себе нового туалета; недели три, по крайней мере, у него ушло на то, что он обдумывал, как и где бы ему добыть на сей предмет денег, так как жалованья он всего только получал
сто рублей в месяц, которые проживал до последней
копейки; оставалось поэтому одно средство: заказать себе у какого-нибудь известного портного платье в долг; но Миклаков никогда и ни у кого ничего не занимал.
Крутицкий (громко). Стойте! Мои, мои деньги.
Сто тысяч у меня, двести, миллион… Вы их разделить хотите! Ограбить меня! Я своей
копейки тронуть не дам, умру за нее. Я вас под суд, в Сибирь, грабители!
«Да и то, — говорю, — еще много. У меня, — говорю, — купец знакомый у Пяти Углов живет, так тот разменяет рубль на
копейки и по копеечке в воскресенье и раздает. „Все равно, — говорит, —
сто добрых дел выходит перед Богом“. Но чтоб пятьдесят рублей, как тебе нужно, — этого, — говорю, — я думаю, во всем Петербурге и человека такого нет из богачей, чтобы даром дал».
— За им, ваше высокоблагородие,
сто девятнадцать рублей, — сказал он, когда очередь дошла до Осипа. — Перед Святой как дал рубль, так с того времени ни
копейки.
— Конечно, как вам не сшить?
Сто рублей для вас пустяки. Вместо того чтобы жить в деревне да сколачивать
копейку, чтобы как-нибудь, да поблагороднее, поддерживать семейство, — не тут-то было: в Москву прискакал, франтом хочет быть; место он приехал получать. Вот, не угодно ли? Есть свободное: в нашей будке будочник помер.
— С нами в арестантской сидел немец с железной дороги, так тот, братец ты мой, курил цыгары по десяти
копеек штука! А-а? По десяти
копеек! Ведь этак, дед, гляди, на
сто целковых в месяц выкуришь!
Часто вот это что значит: у дамы огня или восторженности на пятнадцать
копеек; но она хочет убедить вас, что у нее того и другого на
сто рублей.
М. г. Семен Иванович! Побитый вами артист Хряпунов согласен помириться на
ста рублях. Не берет ни
копейки меньше. Жду ответа. Ваш адвокат Н. Ерзаев.